ТАРÁБ АНДАЛУСИ´ » Музыка страны Аль-Áндалус — О программе

Истоки андалусской школы арабской музыки

Внутри главной Кордовской мечетиВ 711-720гг. н.э. племена берберов северной Африки, не так давно обратившиеся в ислам, подчинили своей власти почти всю Иберию (Испанию и Португалию), кроме ее крайнего севера (Астурии), и уже к середине VIII века большая часть полуострова образует новое и могущественное мусульманское государство — Аль-Андалус. Это совпало с перемещением мирового центра ислама из сирийского города Дамаска в иракский Багдад, соперничество с которым на несколько веков вперед определило развитие Аль-Áндалус.

VIII-IX века — “золотой век” ислама. Мусульманский мир охватывает огромную территорию от Марокко на западе до Персии на востоке. Арабский язык, как обязательный для мусульман, преподается при мечетях и становится основным средством общения между различными народами. Это способствует обмену знаниями, перемещению людей и, как следствие, общественному, научному и культурному прогрессу исламских стран. Богатство Багдада и других присоединенных исламских земель, а также расширение связей с другими странами, способствуют тому, что Багдад и двор халифа становятся центром цивилизации. Вслед за школами при мечетях, халифы утверждают Дома Мудрости — библиотеки, всячески поощряя перевод книг на арабский язык и распространение знаний и наук. В течение нескольких веков правители Аль-Андалус — выходцы и Сирии — прилагают усилия, чтобы их страна не устапала могуществу и уровню развития Багдада. И это было не случайно, ведь территория Иберии имеет близкий Ближнему Востоку климат, но при этом намного более благоприятна и богата на природные ресурсы, и особенно на воду, необходимую для ведения хозяйства.

С приходом ислама в Аль-Áндалус начинается новый виток общественного развития (после Древнего Рима). Мусульмане принесли в Иберию древние и современные науки и технологии со всего мира, высокоразвитую культуру и обычаи по примеру Багдада, что преобразило мир Аль-Андалус и повлияло практически на все сферы жизни коренных народов Иберии. Немаловажным фактором этого была высокая религиозная терпимость новых правителей к представителям других религий (христианам и евреям) на протяжении нескольких первых веков существования страны. Благодаря этому на территории Аль-Андалус формировалась уникальная культура, представляющая собой сплав Востока и Запада, сильное влияние которой на культуру Испании и Португалии прослеживается до наших дней.

Зирьяб и его школаС середины VIII века политическим и культурным центром Аль-Андалус становится Кордоба, в которой основывается двор эмира и главная мечеть страны — третья по величине в исламском мире (после Мекки и Медины). Одновременно во дворах андалусской знати по примеру Кордобы и Багдада появляются музыканты из различных стран ислама, которые приносят в страну множество музыкальных инструментов и музыку со всего Ближнего Востока. Дальнейшее развитие музыки Аль-Áндалус связывают с именем выдающегося музыканта IX века Зирьяба из Багдада, с появлением которого при дворе кордовского эмира произошла целая культурная революция. Зирьяб служил у эмира в качестве “министра культуры”, в связи с чем образ его жизни, привычки и манеры были широко переняты обществом вплоть до самых низших классов. В частности, это касалось обычаев в сфере еды, порядка сервирования стола, приборов и столовой посуды, новых блюд и продуктов, кулинарных рецептов, одежды, причесок, личной гигиены и косметических средств (Зирьяб даже основал первые в Европе косметические салоны), а также развлечений (привез индийские шахматы). Зирьяб привлек на службу к эмиру многих ученых и мыслителей, и сам был философом и астрономом.

Зирьяб был необычайно талантливым музыкантом, и по легенде вынужден был покинуть Багдад после блестящего выступления перед самим халифом из-за ревности его учителя к его таланту. Его прозвище “Зирьяб” означает по-арабски “черная птица” (дрозд) из-за темного цвета его кожи и его особого приятного низкого бархата его голоса. Разработанные Зирьябом методы тренировки вокала используются по сей день. Он знал более 10000 песен напамять, которые он исполнял акомпанируя себе на уде. Он был превосходным удистом. Он добавил уду 5-ю струну и изобрел удлиненный медиатор из пера орла для игры на нем (вместо кусочка дерева). Он был мастером тараба и верил, что его исполнение вдохновляют джинны. Зирьяб основал в Кордове первую в Европе (после Пифагора) музыкальную школу, в которой могли учиться представители различных сословий (включая наложниц). Так он способствовал появлению при дворе множества одаренных музыкантов и заложил сильную музыкальную традицию на столетия вперед. Появление таких школ способствовало развитию музыки и инструментального искусства, включая исполнение музыки ансамблями из большого количества музыкантов, а также систематизации музыкальных знаний (музыкальной теории) на основе андалусской нубы.

* * *

1. Андалусская нуба

Мавританки музицируютСлово “нуба” — от арабского слова “очередь”, в порядке которой музыканты выходили из-за занавески к эмиру. Искусство андалусской нубы достигло своего расцвета к началу XII века вместе с широчайшим развитием инструментального, вокального, поэтического и песенного искусства, и имело сильное влияние на всю музыку Ближнего Востока. К этому моменту нубы представляют собой музыкальные композиции длительностью один час каждая. Каждая нуба (в духе древне-индийской и персидской музыкальных традиций) имела свой лад (последовательность нот мелодии — всего 24 различных лада), каждый из которых исполнялся только в определенное время суток. Музыка, пение и поэзия были чрезвычайно популярными видами искусства. По воспоминаниям путешественника Аль-Ямани, который был в Мáлаге в 1015г., ночью во всем городе нельзя было найти тихого места: всю ночь везде была слышна музыка. Сегодня искусство андалуской нубы продолжает существовать в странах, принявших мигрантов из Аль-Андалус, бежавших от Реконкисты — в Марокко, Алжире, Тунисе, Ливии, где она теперь является классической музыкой этих стран.

Нуба обычно начинается с инструментальной импровизации (”таксим”), после которой идет музыкальное развитие в нескольких ритмах (”тувишья”), запев певца в свободной импровизационной манере (”муввáль”, завязка), и далее последовательности песен (”санá”) — структура, которая сегодня является стандартом музыки Ближнего Востока (а в Испании — также и музыки фламенко).

Одновременно с музыкой в Аль-Андалус в VIII-IX веке из стран Ближнего Востока попадает искусство составления стихов и песен, в том числе культура “романтизма” (стихов о любви). Составлять стихи было одним из обычных занятий знати, музыкантов, ученых и философов. А музицировать и петь любовные песни — обычным занятием у женщин. В Аль-Андалус было усовершенствовано искусство переложения стихов на музыку и ритм так, чтобы их было легче петь, а также разработаны правила структуры песен, ставшие основой всей будущей песенной культуры Испании и даже Европы. Песни, положенные на музыку, на классическом арабском получили название ”мувашшах” (от слова “расставленый”), а на разговорном арабском (обычно с припевом) — “заджаль”. К XII веку музыкальное искусство Аль-Андалус настолько ценилось, что многие музыканты Ближнего Востока приезжали в Аль-Андалус учиться музыке и складываю песен.

Мувашшах

Сердце мавританского замка Альгамбры (Гранада)О ты, кто наказание мне от Бога
Позволь моей любви лишь стать сильней
Ведь если перед Богом я покаюсь
Кому достанется моя любовь?

О вы, соловьев кто если знает тоскованье —
Моя любовь чиста и те, кто любят —
Лишь такую жаждут!
Вино мое усладой мне не станет,
И от вина ее забыть я не смогу
Пусть тот кто против — сам страдает,
Ведь если перед Богом я покаюсь
Кому достанется моя любовь?

В очаровании все вы растете — я ж люблю!
И к той лишь я стремлюсь своей усладе!
В любви к тебе я и умру!
Пусть тот кто против — сам страдает,
А я уже страдаю, грустно мне, слабею я, больна…

Скажи же что мне делать, о, звезда ночи ?!

Абу Аль-Хассам Шуштари, поет, суфий
(Гранада, начало XIII века)

* * *

2. Песни мозарабов

Фрагмент раннехристианской мозарабской литургии на иберийском латинскомНароды, пришедшие в Аль-Андалус из других стран, представляли весьма незначительную часть населения, из них выходцы из Аравии — меньшинство. Основную часть приезжих мусульман составляли белые жители Африки — “берберы”, и в более позднее время — черные “мавры” Мавритании. Основной частью населения были коренные иберийцы. Религиозная толерантность Аль-Андалус привела к тому, что еще до середины X века не меньше половины ее населения составляли христиане, а другую значительную его часть — испанские евреи (”сефарды”), жившие в Иберии со времен Древнего Рима. Христиане и евреи назывались “мозарабы”, от арабского “муст-араб” (“под арабами”). Они должны были уплачивать дополнительные налоги и придерживаться определенных правил (например, не входить в мечеть), но в целом редко испытывали гонения. С X века обращение в ислам стало более массовым из-за экономических и социальных преимуществ, открывающихся для вновь-обращенных. Все это время происходили ассимиляция и “скрещивание” культур всех частей общества. Мозарабы были вынуждены овладевать арабским языком, а мусульмане перенимали некоторые особености латинского произношения от христиан. Выпускались двуязычные монеты, существовали совместные церкви трех религий (с тремя входами с разных сторон), частыми были браки между представителями разных религий.

Мозарабская живопись с арабо-мавританскими элементами (форма оконных проёмов, кувшинов, роспись стен: рисунок и цвет)Все это способствовало глубокому взаимопроникновению и ассимиляции иберо-христианской и мусульманской культур, в том числе музыки, песен и поэзии. Известно, что раннехристианские мозарабские литургические песнопения обогатили лады андалуской музыки, а инструментальное и песенное музыкальное исcкуство мусульман широко распространилось в среде христиан. Благодаря поэзии времен Аль-Андалус нам известны особенности мозарабского диалекта латинского языка — “ладино” (“лацино” с арабским акцентом). В частности, в IX-XII веках существовала традиция, когда мувашшахи на арабском языке завершались последним куплетом (по-арабски: ”харджа”) на латинском языке, записанном арабскими или еврейскими буквами. Использование в письме алфавита этих древних языков дает возможность восстановить точное звучание слов средневекового мозарабского диалекта. В то же время в мозарабском языке отмечается наличие большого количества слов арабского языка, измененное произношение слов и новые, характерные для арабского языка, речевые обороты.

Мозарабская хáрджа

Baise meu coraýon de mib
Ya Rab, si se me tornarad
Tan mal me doled lil-habib
Enfermo yed cuand sanarad
  Мое сердце покидает меня
О, Господи, когда оно вернется?
Так больно мне без любимого!..
Мое сердце больно, когда ж оно выздоровеет?..

Йехуда Леви, сефард, врач, философ, поэт
(Толедо, начало XII века)

* * *

3. Трубадуры Окситании

К концу XI века на юге Франции (в Окситании, или Аквитании) появляются “трубадуры” — благородные рыцари, возвышенно воспевающие мирскую любовь к женщинам под собственный аккомпанемент на музыкальном инструменте. Из-за влияния церкви феномен трубадуров долгое время считался француским явлением, но есть и другая версия их появления.

Трубадуры (XIV век)Первым трубадуром считается Гильем IX, герцог Окситанский (1071-1126) из Пуатье. Его отец Гильем VIII участвовал в крестовых походах (Реконкисте) против мусульман Аль-Андалус, и за правление их обоих были отвоеваны многие мусульманские земли — от Арагона до Толедо. Про Гильема VIII говорили, что он “принес из Испании песню вместе с певцами и виолами” — это были пленные мусульмане-музыканты. Но это была не единственная причина. В XI веке музыка в Аль-Андалус уже была массовым явлением, все знатные дворы были центрами музыкальной и поэтической культуры. Обширные политические и торговые связи побуждали христианские дворы подражать обычаям мусульманской знати, включая музыку и поезию, и даже в сфере веротерпимости. Аль-Андалус славилась своими музыкальными инструментами и поставляла их в другие страны Европы, о чем свидетельствуют названия инструментов, сохранившиеся в других языках (”лютня” — от “аль-уд”, “гитара” — от “китар”, “ребек” — от “ребаб”, “гайта” от “райта”, “теорба” от “тараб” — еще одно название для “уда”). Музыкальные школы Аль-Андалус привлекали музыкантов из других стран, и таким образом музыкальные знания через них и их учеников распространялись по всей Европе. Отдельные княжества Аль-Андалус соперничали между собой у кого лучше музыканты. Это способствовало появлению “бродячих” музыкантов, которых часто приглашала на службу христианская знать. Взятие Толедо (1085) и приход к власти в Аль-Андалус менее веротерпимых правителей-Альморавидов привели к тому, что значительное число мозарабов (в Толедо и других северных землях) оказались под христианским правлением либо вынуждены были покинуть Аль-Андалус из-за гонений со стороны мусульман. Вместе с населением в новый христианский мир переносилась культура, наука и технологии Аль-Андалус, в том числе музыка, поэзия, литература. По одной из версий даже само слово “трубадур” (trovadore) произошло не от латинского “tropare” (“сочинять”), а от арабского “тарáб” (еще одно значение этого слова: “петь”).

Песня трубадурицы

Я должна петь о том о чем я не хочу
Я так сердита на того, кого я люблю
Потому что я люблю его больше чем чтобы то ни было
Ни благодарность, ни кокетство ни подвигнет его
Ни моя красота, ни мои достоинства, ни здравый смысл
Я брошена и предана
Как если бы я была страшной на вид

Интересно, отчего ты стал так горд
Друзья, у меня есть причина для плача
Неправильно что другая любовь забирает тебя у меня
Не имеет значения что сказано или дано тебе
Помнишь, как было все в самом начале
Нашей любви, видит Бог, я никогда не желала
Чтобы по моей вине мы расстались

Мое достоинство и благородство помогут мне
Моя красота и мое доброе сердце
Потому я посылаю тебе эту песню
Пусть она будет моим посланием
Но я хочу знать, мой друг
Почему ты так жесток и дик по отношению ко мне
Я не знаю, это высокомерие или злая воля

Но особенно я хочу, чтобы мое послание передало
Что много людей страдают от чрезмерной гордости

Беатрис де Диа, трубадурица

Беатрис де Диа, графиня, трубадурица
(Диа, Окситания (Южная Франция))

Оригинальный текст (древне-окситанский)

A chantar m’er de so qu’eu no volria,
tant me rancur de lui cui sui amia,
car eu l’am mais que nuilla ren que sia:
vas lui no.m val merces ni cortezia
ni ma beltatz ni mos pretz ni mos sens,
c’atressi.m sui enganad’ e trahia
Com degr’ esser, s’eu fos dezavinens.

Meraveill me com vostre cors s’orgoilla,
amics, vas me, per qui’ai razon queu.m doilla;
non es ges dreitz c’autr’ amors vos mi toilla,
per nuilla ren que.us diga ni acoilla.
E membre vos cals fo.l comensamens
de nostr’amor! Ja Dompnedeus non voilla
qu’en ma colpa sia.l departimens.

Valer mi deu mos pretz e mos paratges
e ma beutatz e plus mos fins coratges;
per qu’eu vos man lai on es vostr’ estatges
esta chanson, que me sia messatges:
e voill saber, lo meus bels amics gens,
per que vos m’etz tant fers ni tant salvatges;
no sai si s’es orgoills o mal talens.

Mais aitan plus voill li digas, messatges,
qu’en trop d’orgoill an gran dan maintas gens.

* * *

4. Кантиги Альфонсо Х

Начало XIII века — разгар крестовых походов против Аль-Андалус. В 1236 происходит переломный момент — под власть христианских правителей пала Кордоба. А к концу века христиане уже завоевали всю Португалию и юг Испании до Гибралтара, включая Севилью. Мусульманская элита вынуждена была покинуть эти земли, и основным культурным центром Аль-Андалус стали Гранада и страны Африки. В это время для укрепления власти, веры и сплочения мусульман правители новой династии — Насриды — начинают строительство в Гранаде величественного замка “Альгамбра” — “восьмого” чуда света.

В 1252 королем христианских Кастилии и Леона становится Альфонсо Х, который за свое правление приложил большие усилия в централизации власти и приведении христианских земель к одному закону. Природные склонности Альфонсо, влияние обычаев завоеванных им новых южных земель, а также наличие рядом высококультурной Гранады способствовали тому, что король и сам был высокообразованным человеком, за что даже получил прозвище “Мудрый”. Он увлекался философией, астрологией, историей, музыкой, поэзией, шахматами, и стремился создать вокруг себя высококультурный двор. Он обязал использовать кастильский язык при дворе, поощрял переводы на него литературы с арабского и других языков, и тем самым популяризировал его как основной язык королества. Он держал при дворе арабских, еврейских и христианских врачей, философов, ученых, поэтов и музыкантов, в том числе из числа “мудэхар”-ов — мусульман, “которым разрешили остаться”.

Иллюстрация к прологу Кантиг Святой МарииПод личной редакцией самого Альфонсо были составлены несколько придворных сборников песен-“кантиг”, из которых наиболее известны романтические “Кантиги дэ Амиго” и религиозные “Кантиги Святой Марии” (не меньше 420 кантиг). Сборники являются памятниками не только оригинальных текстов и нот XIII века, но и изображений музицирующего короля, придворных музыкантов и музыкальных инструментов той эпохи, в большинстве своем доставшихся в наследство от Аль-Андалус. Тексты песен кантиг были записаны на галисийско-португальском латинском — основном языке севера Испании и христианской поэзии, близком к окситанскому языку трубадуров. Известно, что Альфонсо был хорошо знаком с их исскуством, и считал себя одним из них.

Кантига Святой Марии № 77

Desto fez Santa María miragre fremoso
ena sa igrej’ en Lugo, grand’ e pïadoso,
por ũa mollér que avía tolleito
o mais de séu córp’ e de mal encolleito.
Одна женщина была полностью парализована

Que amba-las súas mãos assí s’ encolleran,
que ben per cabo dos ombros todas se meteran,
e os calcannares ben en séu dereito
se meteron todos no córpo maltreito.
Ее конечности сморщились и скрючились

Pois viu que lle non prestava nulla meezinna,
tornou-s’ a Santa María, a nóbre Reínna,
rogando-lle que non catasse despeito
se ll’ ela fezéra, mais a séu proveito
И ни одно лекарство не могло ее вылечить
Ее отнесли на носилках в церковь Девы Марии в Луго

Parasse mentes en guisa que a guarecesse,
se non, que fezéss’ assí per que cedo morresse;
e lógo se fezo levar en un leito
ant’ a sa igreja, pequen’ e estreito.
И она осталась там на все службы

E ela alí jazendo fez mui bõa vida
trões que ll’ ouve mercee a Sennor comprida
eno mes d’ agosto, no día ‘scolleito,
na sa fésta grande, como vos retreito
На Успение в августе женщина вдруг расправила конечности…

Será agora per min. Ca en aquele día
se fez meter na igreja de Santa María;
mais a Santa Virgen non alongou preito,
mas tornou-ll’ o córpo todo escorreito.


Pero avẽo-ll’ atal que alí u sãava,
cada un nembro per si mui de rij’ estalava,
ben come madeira mui seca de teito,
quando s’ estendía o nervio odeito.
…от чего раздался сильный хруст

O bispo e toda a gente deant’ estando,
veend’ aquest’ e oínd’ e de rijo chorando,
viron que miragre foi e non trasgeito;
porende loaron a Virgen afeito.
Епископ и люди, ставшие свидетелями чудесного исцеления,
плакали и благодарили Святую Деву Марию

Da que Déus mamou o leite do séu peito,
non é maravilla de sãar contreito.

* * *

5. Народные песни, романсы и вильянсико

К середине XIV века территория Аль-Андалус сократилась до провинций Гранады, Альмерии и Мурсии. В это время в Европе снова наступили темные времена: “черная смерть” (чума) за полвека унесла жизни большей части населения. Однако для Аль-Андалус это принесло относительный мир на следующие 150 лет и новый культурный расцвет. Это была эпоха завершения строительства Альгамбры. Многочисленные ее легенды (прочтите книгу Вашингтона Ирвинга “Альгамбра”!) повествуют, что в это время христианские и мавританские правители часто дружили, ездили друг к другу в гости, играли вместе в шахматы, дискутировали о науках и философии, увлекались музыкой и поэзией. То же самое происходило у простого народа: когда мавры и христиане жили друг с другом в мире, и, как это бывает, влюблялись в носителей другой религии, страдали от этого, и складывали об этом свои песни. Музыка и поэзия к тому времени были уже доступным и народным искусством. Профессиональные музыканты при знатных дворах продолжали совершенствовать музыкальные знания, и именно в это время в Европе наступает Ars Nova, “музыкальный Реннесанс”, когда в инструментальной музыке появляется многоголосие и гармония (аккорды). Но даже гармония в Испании имела сильное влияние музыки Аль-Андалус (характерная “андалусская каденция” и сегодня является типичной для всей испанской музыки).

Картина XVIв. на сюжет романса 'Три мавританки', представляющая трех христианских девушекВильянсико “Три мавританки”, сложенное в форме заджаля (мувашшаха с припевом), известно нам благодаря популярному Сборнику дворцовых песен (“Cancionero del palacio”) XVI века. В это время текст вильянсико было принято трактовать с религиозным смыслом: три мавританки окрестились в христианство. Но на самом деле текст этого популярного вильянсико с красивой мелодией и словами расказывает о событиях середины XIII века. О том как один христианский рыцарь приехал в мавританский замок в Джайене (сейчас Хаэн) и случайно увидел в замке троих дочерей мавританского коменданта. Влюбившись во всех троих сразу, он незаметно пробрался в замок чтобы повидаться с ними. Подслушав их разговор в саду, он узнал что они все три тоже влюбились в него с первого взгляда, что заставило его открыть свое присутствие. Он был схвачен охраной, но разобравшись в ситуации мавританский правитель Альгамар (чьим именем названа Альгамбра) по согласию с христианским королем Фердинандом III за свой счет устроили свадьбу рыцаря с одной из девушек, для чего она и была немедленно покрещена…

Крепость Санта Каталина в городе Хаэн (ар.:Джайен)Во времена Фердинанда 3, отца Альфонсо Х, крепостью Абрехви (Санта Каталина сейчас) в Хаене правил Сулейман, доверенное лицо Альгамара, того самого который начал строить великую Альгамбру. Сулейман потерял жену после родов, оставившей ему на воспитание троих дочерей: Аши, Фатимы и Марьен (Марии). Шло, время девушки стали прекрасными дамами, о красоте которых поговаривали далеко за пределами Хаэна, и поэтому отец держал их взаперти из остарожности подальше от сторонних глаз. В один счастливый день приехал в Хаен посланец от короля Фердинанда, чтобы доставить письмо короля. Пока Альгамар обдумывал ответ, он отдал приказ поселить христианского воина в замке. Чтобы воздать должны почести посланнику, родственнику короля, Сулейман пригласил его однажды на ужин. Когда подавали десерт три внезапно сестры вошли в комнату играючись, но увидев приглашенного, быстро вышли как и зашли. Тем не менее из за такой оказии Сулейман счет своим долгом официально представить их гостю, в результате чего вызвал огромное восхищение у кабальеро, и с того мгновения он с нетерпением ждал времени, когда же представится возможность еще раз их увидеть. Альгамар готовил ответ кастильскому монарху целых пять дней и путнику пришлось вернуться в Бургос, но он никак не мог забыть лиц трех ягодок, и в надежде встретить их снова снова отправился в путь в Джаян (Хаэн). Когда он прибыл к воротам города, и подумал что лучший способ пробраться в укрепленный замок был через стену сада. Он поджег кусты на другом конце стены чтобы отвлечь часовых, и сам пробрался за стенку сада. Однако в этот момент в саду гуляли три мавританки, которые убежались сильно испугавшись шума. Рыцарь спрятался в саду понадеявшись, что когда огонь потушат, три сестры вернуться к своей игре. И действительно вскоре они вышли из замка напевая песню «Где ты сейчас, красавец-кавалер, возможно лишь увидеть тебя хоть раз, как грустной стала моя жизнь, ты затерялся где-то далеко на чужбине». Кабальеро вышел к ним изза кустов и спросил их, не он ли тот кавалер, о которым они пели, и что он с тех пор как их увидел, беспамятно влюбился в них во всех троих… Со слезами на глазах Аша рассказала, что их любовь невозможна, потому что их отец обещал ее выдать замуж за богатого господина из Гранады, родственника короля Альгамара, и что она тоже страдала по любви к нему. Вздыхая, сестры решили зайти в замок, а кабальеро намеревался последовать за ними, но был обнаружен стражой, схвачен и доставлен к Сулейману. Сулейман узнал странника и спросил по какому мотиву он оказался в замке, на что однако молодец не ответил, что разозлило Сулеймана, но вспомнив что посланник родственник короля Фердинанда, тот решил положится во все на решение Альгамара. Через несколько дней приехал мавританский правитель и встретился с христианином, который рассказал ему честно все как было. Король решил встретится с тремя сестрами. После разговора с ними мавританский король своего родственника, которую были обещаны сестры, позвал Сулеймана и сказал ему: — вот мы все трое мужчин любьм твоих дочерей, потому пусть Аша будет принадлежать христианину, а Фатима и Марьен сами выберут себе мужа из оставшихся двоих. На что Сулейман смущенно отвечал: — да если б я имел сто дочерей, отдал бы сто, и если вы хотите именно эту, конечно я не могу отказать, также не мог бы отказать я и вашему брату, которому я обещал всех трех ранее, и мое сердце не скорбит что я отдаю ее христианину, ни изза религии, потому что я знаю что он хороший рыцарь, сильной отваги и доброго рода, а лишь потому скорблю, что уедет она и никогда ее больше не увижу. Но эту уловку разрешил сам кабальеро, который тут же пообещал что он будет как минимум раз в год, и решили они что пусть, Фатима и Марьен сами выбирают себе мужей. На следуюющий же день Альгамар послал депешу Фернандо с рассказом что случилось, и христианский правитель, бывший в городе Убеда, ответил в ответ, что хотел был полностью взять расходы на себя. Молодые поехали в Убеду, где прошло крещение прекрасной мавританки и в последующем состоялась их помолвка.

Три мавританки
(вильянсико из Cancionero del Palacio)

Tres morillas m’enamoran en Jaén
Axa, Fátima y Marien

Tres moricas tan loçanas
Tres moricas tan galanas
Ivan a coger mançanas en Jaén
Axa, Fátima y Marién

Con su grande hermosura,
Crianza, seso y cordura,
Cautivaron mi ventura y mi bien,
Axa, Fátima y Marién

Yo vos juro al Corán
M’aveis puest’ en grande afan
Do mis ojos perarán tal verén
Axa, Fátima y Marién

В трех мавританок я влюбился в Джайене
В Ашу, Фатиму и Марьен…

Три мавританки, такие юные
Три мавританки, такие прекрасные
Пошли собирать оливки в Джайене
Ох, Аша, Фатима и Марьен!

Их большая красота
Их воспитание, ум и здравомыслие
Полонили мои счастье и удачу
Ох, Аша, Фатима и Марьен!

Я поклялся б на Коране
В который вы так сильно верите —
Куда б ни бросил я свой взгляд
Везде я вижу: Ашу, Фатиму и Марьен!

Девушка, покажи мне свои глаза
(вильянсико из Cancionero del Palacio)

Niña, erguídeme los ojos
Que a mi enamorado me án
No los alçes desdeñosos
Sino ledos y amorosos
Que mis tormentos penosos
En verlos descansarán
Девушка, покажи мне свои глаза,
В которые я так влюблен
Не делай их такими презрительными
А лишь веселыми и любящими
Ох, пусть муки мои тяжкие
Утихнут, только бы увидеть их

* * *

6. Песни сефардов

СефардыВ 1492г. Гранада пала под власть монархов Кастилии и Леона — Изабеллы и Фердинанда, и на этом закончилась история страны Аль-Андалус. В том же году новые правители издали Декрет, повелевающий всем Гранадским евреям (сефардам) либо принять христианство, либо покинуть испанские земли. Все времена существования Аль-Андалус евреи в Гранаде имели особый статус, полностью равноценный мусульманам. Они занимали высокие должности в управлении городом и страной. При этом половина экономика страны, а именно — сельское хозяйство, управлялось мусульманской общиной, а вторая половина — ремесла, торговля и хозяйство города — еврейской. Такое значительное влияние сефардов в обществе и послужило причиной жестокого королевского Декрета.

В 1492г. сефарды Гранады принимают решение выехать из страны. К этому моменту в Гранаде проживало около 50000 евреев. Они разъехались по странам Cредиземноморья, в основном осев в Греции, Турции и Сирии. Сефарды и по сей день сохранили поздний гранадский латинский язык — ладино — смесь древнего испанского с арабскими и еврейскими словами, а также свою особенную культуру, музыку и песни. Со времен Аль-Андалус сефарды славились своим инструментальным музыкальным искусством.

Расцветает роза
(сефардская песня неизвестного автора, Гранада, XV век)

La rosa enflorece
Hoy en el mes de mai
Mi neshama s´escurese
Firiéndose el lunar

Los bilbilicos cantan
Con sospiros de aver
Mi neshama y mi ventura
Están en tu poder

Los bilbilicos cantan
En el árbol de la flor
Debaxo se asientan
Los que sufren de amor

Mas presto ven palomba
Mas presto ven a mi
Mas presto ven querida
Corre y salvame

Расцветают розы
В месяце мае
Омрачается моя душа
И ранится луна

Поют соловьи
Вздыхают от ветра
Моя душа и моя судьба
В твоих руках

Поют соловьи
На цветущем дереве
Садитесь в тени его
Те кто страдает от любви

Лети быстрее голубка
Лети быстрей ко мне
Лети быстрей любимая
Спеши и спаси меня

* * *

7. Песни морисков

1492 год. Год падения Гранады и год открытия Америки Колумбом. По легенде последний мавританский правитель Гранады — Боабдил (Абу-Абдуль) — покидая город разминулся на древнеримском мосту через реку Хениль с Колумбом, направлявшимся в этот момент предложить свои услуги Фердинанду и Изабелле, и на этом мосту его настигнул гонец от севильского короля, который согласился отправить экспедицию Колумба, чтобы все почести за это открытие не достались Фердинанду и Изабелле.

Изгнание морисков из Гранады у ворот Эльбиры (южные ворота Гранады), ок.1614В 1492г. многие мусульмане, особенно мавританского происхождения, покидают страну и переезжают в Северную Африку в Марокко, Алжир, Мавританию. Подобные миграции продолжаются еще около 120 лет после падения Аль-Андалус. Тем же, кто оставался, было велено принять христианство, и эта часть населения получения название “мориски”. Значительная часть морисков продолжала скрытно разговаривать на арабском и тайком, когда никто не видит, исповедовать свою религию и обычаи. Другая часть была вынуждена скрываться в горах. На протяжении более ста лет после падения Гранады мориски поднимали многочисленные восстания против христиан, и отношение к ним то ужесточалось, то ослабевало. Примерно с 1567 морискам были окончательно запрещено использование арабского языка и обычаев. В том числе было запрещено использование музыкальных инструментов (и с этого момента в Испании перестают использовать “уд”, и остается только гитара). Морискам было предписано выучить кастильский язык, однако даже когда оставшиеся мориски говорили на кастильском, они изредка продолжали использовать арабский алфавит для письма (явление, известное под названием “аль-джамия”). В 1609-1614 более 300 тысяч морисков были изгнаны из Испании, и переехали в страны Северной Африки.

Альгамбра: замок мавританских правителей в ГранадеИспанский романс “По улицам Гранады проезжал король мавританский” был записан придворным композитором XVI века Луисом Нарваэсом из Гранады, однако считается что этот романс был сочинен морисками и переведен с арабского (или записан на аль-джамии). Романс повествует о взятии в 1482 году христианами города Аляма на границе Аль-Андалус — событии, которое означало последующее неминуемое падение всей Гранады. В патетических тонах романс повествует о последнем несчастном мавританском правителе Боабдиле, перечисляя его ошибки, из-за которых произошло падение Аль-Андалус.

По улицам Гранады проезжал король мавританский

Paseábase el rey moro
por la ciudad de Granada
Cartas le fueron venidas
como Alhama era tomada

Las cartas echó en el fuego
y al mensajero matara,
echó mano a sus caballos
y las sus barbas mesaba

Apeóse de una mula,
y en un caballo cabalga
mandó tocar sus trompetas,
sus añafiles de plata

Porque lo oyesen los moros
que andaban por el arada
Cuatro a cuatro, cinco a cinco
juntado se ha gran batalla

Allí habló un moro viejo,
que era alguacil de Granada:
¿Porque nos llamaste, rey,
a qué fue nuestra llamada?

-Habéis de saber, amigos,
una nueva desdichada:
que cristianos de braveza
ya nos han ganado Alhama

Allí habló un gran faquí
de barba crecida y cana:
-Bien se te emplea, buen rey,
buen rey, bien se te empleara

Mataste los aBencerrajes,
que eran la flor de Granada,
cogiste los tornadizos
de Córdoba la nombrada

Por eso mereces, rey,
una pena muy doblada
que te pierdas tú y el reino,
y aquí se pierda Granada.

-¡Ay de mi Alhama!

По улицам Гранады
проезжал король мавританский,
И пришло ему послание,
что Аляма взята

Бросил он послание в огонь,
а гонца убил,
Потянул за лошадей,
и взметнулись их гривы

Спешившись с мула,
и оседлав лошадь,
Послал он играть в рожки
и серебряные трубы

Как услышали трубы мавры,
что находились в поле,
Четыре по четыре, пять по пять
собрались они толпой

Из нее вымолвил старый мавр,
что был альгвасилом Гранады
— Зачем позвал ты нас, король,
про что гудели трубы?

— Должны знать вы, друзья,
о новой утрате:
Храбрые христиане
взяли Аляму

Затем молвил уважаемый мудрец,
с большой бородой и тростью:
— Заслужил ты, добрый король,
ой, заслужил…

— Ты убил Бенсеррахов,
бывшим цветом Гранады,
и ты привел изменников —
рыцарей из Кордобы

— От того это кажется тебе, король,
такой сильной болью,
что ты уже потерял себя и свое королевство,
и сейчас мы теряем Гранаду…

Ах, боль моя, Аляма!

Дворик львов в замке Альгамбра: место убийства Боабдилом последней не-мавританской гранадской знати - Абенсеррахов

* * *

8. Кордоба

Мориски были изгнаны из христианской Испании, однако и до сих пор они живут с взглядом и думами, обращенными назад в свое великое прошлое — эпоху Аль-Андалус и золотое время Медины таз-Захары — “Города-цветка” Кордобы. Мусульмане покинули Испанию, но Испания, несмотря на попытки христианских монархов средневековья преуменьшить вклад мусульманского мира — впитала в себя все их богатейшее наследие, до сих пор проявляющее себя в их культуре, музыке, литературе и поэзии, в которых навсегда и неразрывно смешались христианское и мавританское, прошлое и настоящее…

Кордоба ночью: римский мост, главная мечеть, христианский собор

В завершение программы звучит тема испанского композитора XIX столетия Исаака Альбениса “Кордоба” в интепретации современного испанского композитора Роке Баньйоса и аранжировке испанской группы старинной музыки Cinco Siglos (”Пять веков”).

Написать комментарий

Вы должны войти чтобы написать комментарий.